ТРУДНОСТИ ПЕРЕВОДА
                                               Бог тоже хочет говорить по-русски


 

В православной церкви Пятидесятница отмечается два дня: день Святой Троицы и День Святого Духа. Именно после этого события евангелие   новое слово Бога  начало распространяться за пределами еврейской общины. Согласно Библии, разные языки и народы возникли в тот момент, когда люди попытались построить Вавилонскую башню: Богу не понравился этот проект, и он наказал людей за него тем, что они перестали понимать друг друга. Смысл же события сошествия Духа   в том, что людям был дан опыт взаимопонимания, ощущения общности, преодолевающей языковые и национальные барьеры. Насколько сама Библия смогла преодолеть эти барьеры?
 
Все начиналось с древних мудрецов
 
Искажения смысла возникли уже при первом переводе   с еврейского на греческий. Египетский царь 3-го в. до н.э. Птолемей был владельцем крупнейшей в древнем мире Александрийской библиотеки. Он заинтересовался священными писаниями евреев, вызвал их мудрецов и повелел им сделать перевод для своей библиотеки. По одному из преданий, переводчиков было 70 или 72. Таково число народов мира, названное в Писании. Перевод был назван Септуагинтой   по-латыни 70. Назвавшие его так понимали, что это только начало выхода Библии в свет, к народам, на арену мировой истории.
 
Появление Септуагинты совпало с утверждением религии евреев - иудаизма - в качестве мировой религии единственного Бога. В переводе был усилен по сравнению с оригиналом критический тон в отношении других религий.  Все боги народов  бесы  - утверждается в Септуагинте (в еврейском же тексте    идолы). Это воззрение до сих пор оказывает влияние на умы противников диалога между религиями.
 
Первые пять книг Библии, Пятикнижие, по-еврейски названы Торой. Это важнейшее понятие означает учение, наставление. В Септуагинте оно было переведено как  "закон" . Такой перевод стал причиной того, что на протяжении многих веков люди понимали отношения с Богом в юридическом ключе. Куда ведет это понимание, описал Франц Кафка в романе "Процесс" , где изображается страдание человека, постоянно живущего под страхом суда и осуждения. Исходя именно из понятия  закона христианские авторы учили о невозможности человека оправдаться перед Богом без веры в то, что Иисус Христос заплатил по твоим счетам.
 
Греческий перевод получил широкое распространение. Множество жителей античного средиземноморья стали  боящимися Бога: они верили в Бога, о котором говорится в еврейских писаниях, но не становились частью еврейского народа. Именно в этой среде получила распространение раннехристианская проповедь, в основе которой лежал греческий текст Ветхого Завета. Христианство постепенно вытеснило иудаизм в качестве лидирующей монотеистической религии, поэтому иудеи стали считать появление Септуагинты трагедией. Появился "Новый Завет" - собрание книг раннехристианских проповедников об Иисусе и церковной жизни. Был утвержден канон Библии, и  начаты его переводы на языки различных народов. Так появились эфиопский, сирийский, латинский, армянский, грузинский, позднее   старославянский и другие переводы.

Слова меняют свой смысл
 
"Ведь  я так высоко не ставлю слова, чтобы думать, что оно всему основа" , - говорит Гетевский Фауст - "переводчик Библии". Тем не менее, перевод тех или иных понятий определенным образом сказывается на то, как текст воспринимается в культуре и какое воздействие оказызает. Фауст бился над пониманием начала евангелия от Иоанна, где говорится о  "Слове" , которое было в начале. Библейский автор подразумевает всеобщий принцип разумного мироустройства, который  был  прежде, чем появились конкретные части творения. В китайской философии такой принцип носит название Дао, в мировоззрении австралийских
аборигенов   Сновидение. Было это понятие греческой философии знакомо и иудеям. Для них речь шла о Верховной Мудрости Бога, устраивающей мир. И вот, на все языки до сих пор этот термин переводится как  "слово" ,  "word"  и т.д. Наш мир одержим разговорами, истину мы тоже понимаем как слова, которые рождаются в споре. Спору нет, слова тоже имеют отношение к разумному порядку вещей в мироздании, однако огромная часть мира просто невыразима в словах. Как говорил Тютчев, "Мысль изреченная есть ложь".

Или взять для примера понятие "церковь" . Греческое понятие, переведенное этим словом, означает  собрание тех, кого позвали. В основе библейского понятия церкви лежит еврейский термин, обозначающий  общину, собравшуюся для определенной цели, например, чтобы выступить в поход. Отсутствие этого смысла в том слове, которым переведено понятие на церковнославянский и русский, - причина того, что в современном восприятии это слово часто
означает организацию, в которую входят священники и монахи, или храм, место, куда миряне ходят по праздникам. Причем церковнославянский перевод поддерживает последнее понимание тем, что переводит как "Церковь" даже ветхозаветный иерусалимский храм. В еврейском и греческом для его обозначения применялось совершенно другие слова. Принципиальное отличие этого храма от наших церквей  состоит в том, что он был единственным. А одно из основных расхождений Иисуса с иудейскими священниками состояло в том, что он заменил поклонение Богу в Храме с принесением в жертву животных
на поклонение "в Духе и Истине".

Само слово "Дух" по-русски, хоть и родственно с  "дуновением"  и  "дыханием", но это не так прозрачно, как в еврейском и греческом, где то же самое слово обозначает и ветер. По-русски "Дух дышит, где хочет"  - это прежде всего красивый богословский образ. Но когда Иисус говорит это в Евангелии, он прежде всего описывает природное явление. Ветер дует, где хочет, или как писал Пушкин: "Ветер-ветер, ты могуч - всюду веешь на просторе" . Иисус говорит о силе духа, которому, как ветру, нет преград, который, как ветер, непредсказуем, не может
быть подвергнут анализу человеческого рационального понимания. И человека, рожденного от Духа, он сравнивал с ветром.

"Святой", в отличие от современного понимания этого слова, в Библии, особенно в Ветхом завете, оно не несет морального смысла. Если сегодня "святой"  это, прежде всего тот, кто поступает хорошо и правильно, "святой" человек  помогает людям, честен, и т.д., то в еврейском языке Библии не говорится о святости применительно к людям. "Святость"  это, если воспользоваться термином Карлоса Кастанеды, "отдельная реальность", в которой живет Бог. Еврейский народ в целом, но не отдельный человек, может быть назван святым именно в силу своей связи с этой реальностью. "Святость" - это сфера Бога, его аура, сущность. К ней можно приближаться только после совершения специальных очистительных обрядов. Тот мир, где есть женщины, секс, вино, смерть -  по самой своей сути "скверен" , "греховен". Иногда кажется, как будто Богу доставляет боль контакт с этим миром и его необходимо оградить, защитить от него,  - комментирует переводчик книги пророка Иезекииля Лука Маневич. В Новом Завете и греческом языке понятие святости близко к еврейскому, основное отличие
в том, что святыми называются все члены Церкви. Но это также означает отделенные, выделенные. Граница с миром по-прежнему прослеживается очень четко.
 
"Мир" (греч. "космос") означает порядок вещей. "Мир сей" - это то, по каким законам живет человеческое общество. Именно это имеется в виду в Новом Завете под враждой к миру. Читая имеющиеся переводы, легко понять так, что речь идет о ненависти к природе, телу, творению. А это абсолютно противоречит смыслу Библии. Соответственно и  царство небесное  - это не
загробный мир, где живут души усопших, где-то там, на небесах. Это новый порядок вещей, где все послушно воле Бога, который является царем. А небо в данном случае - синоним Бога.

И наконец, последний пример. При переводе на греческий язык личное имя еврейского Бога YHWH, которое к тому времени было непринято произносить, было передано греческим словом, означающим Господин. Это слово по-церковнославянски звучит как "Господь". В современном русском оно однозначно обозначает Бога. Однако, когда в евангелиях Иисуса называют Господом, это не значит, что его признают Богом. Во многих случаях это просто вежливое обращение. И в других книгах "Нового Завета"  Иисус Господь - еще не значит обязательно Бог, но "господин нашей жизни", тот, кого мы слушаемся. Можно увидеть в этом титуле и такой смысл: вот кто наш верховный правитель, а вовсе не римский император.

Ученые не теряют надежды

Современные переводчики Библии выбиваются из сил, чтобы сделать книгу более понятной, интересной и близкой читателю, как можно точнее передать ее содержание.На западе одним из основных вопросов современного перевода стала проблема языка, включающего женщин. Согласно феминистическому подходу, Библия писалась в эпоху патриархата. На женщин тогда смотрели сверху вниз, они были лишены статуса активного человеческого существа, зачастую
рассматривались как собственность. К примеру, заповедь "не прелюбодействуй" сформулирована таким образом, как будто речь идет о чужой собственности. Переспать с чужой женой - это как  взять чужое . Так вот, многие места в Библии сформулированы так, как будто речь идет только о мужчинах. Например, "блажен мужчина, который не ходил на совет нечестивых". Что же, получается, женщинам туда ходить можно. И вот современные переводчики, например, в США, прибегают к  включающему  языку и переводят это место так: "Блаженны те, кто не ходил..."  Можно, однако, возразить такому подходу, в погоне за духом
современности, он теряет специфику того времени, когда текст был написан.До нас эта проблематика пока не дошла. В чем же видят новшества своих переводов российские библеисты?  Много можно говорить об ошибках существующего синодального перевода. Например, там говорится о том, что Бог сотворил на  пятый день пресмыкающихся, а в подлиннике речь идет о всякой мелкой живности, бегающей на четырех лапах: это кроты, крысы и т.д. Но если говорить о влиянии Библии на культуру, то здесь почти во всех переводах
происходит очень горькая потеря - потеря диалогичности, плюрализма, разноголосицы. Мы хотели бы в своих переводах сохранить ее. Библия   это не сухой монотонный монолог, как это может показаться при знакомстве с большинством переводов. В ней содержатся книги различных жанров, она рассчитана на то, чтобы пробуждать в человеке самые разные эмоции: смех, плач, любовь, радость,  - говорит руководитель проекта перевода Ветхого Завета на русский язык Российского Библейского Общества Михаил Селезнев. Обычно при переводе теряется различие между поэзией и прозой: любовная лирика, историческая хроника и описание религиозных обрядов передаются похожим, намеренно сглаживающим отличия языком. Например, в Пятикнижии отчетливо различаются голоса двух литературных традиций, каждая из которых имеет свой языковой облик. В Новом завете четыре евангелия рассказывают о события жизни Иисуса не только по-разному, но и с разной интонацией, их язык не спутать. В Синодальном переводе все это замазано, монотонно, однообразно - скучно!
 
Вот, к примеру, - забавная, почти сатирическая, похожая на сказку, книга Ионы. В ней идет речь о незадачливом пророке, который никак не желает выполнять порученное ему Богом. Его по очереди вразумляют язычники, огромная рыба, растение. И другая книга - исполненная боли и скорби о падении Святого Города книга Иеремии. Читая их в синодальном переводе, мы видим там и там пророка, там и там одни и те же темы  - и не слышим, насколько по-разному эти книги доносят свое сообщение о Боге, пророке и мире. Но именно в разнообразии лежит важнейшая особенность Библии. Не через учебник по Закону Божию, а вот через такое пестрое
собрание разных человеческих голосов Бог говорит с миром. Можно надеяться на то, что библейские переводчики помогут нам услышать и осознать это. Тогда и культура наша изменится, станет более восприимчивой к диалогу и многообразию.