Псой Короленко и Коллективное Бессознательное

Деконструкция черной дыры

Однажды Збигнев Бжезинский, который для многих не без оснований является символом русофобии, назвал Россию “черной дырой”. Этим он признался в том, что видит в нашей политической и культурной традиции некоторые особенности, не поддающиеся описанию в категориях западного мышления. Фактически, он повторил слова своего коллеги-дипломата Фёдора Ивановича Тютчева, который, между прочим, много занимался польским вопросом.

Строка Тютчева “умом Россию не понять” стала хрестоматийной. Но если изнутри российской данности это ощущалось скорее как позитив, то снаружи – как “черная дыра”, в которой “не найти концов”. Стоит ли говорить, что именно с этим связаны антироссийские комплексы и стереотипы Запада, которые на какое-то время передались и нам. Мы тоже стали верить, что являемся “черной дырой” и бояться этого. В какой-то момент дошло даже до того, что само слово “Россия” стало вызывать у некоторой части россиян чуть ли не ощущение неловкости. Рано или поздно это нужно было проработать.

Каждое существо или структура на каком-то уровне является “чёрной дырой”, но это смотря в каком смысле. Если уж это словосочетание стало культурной и даже политической метафорой, то мы имеем возможность развить её, обращаясь к новейшим открытиям физиков в этой области. Недавно Хокинг признал себя проигравшим в споре тридцатилетней давности. Прежде его позиция заключалась в том, что информация в “черной дыре” окончательно исчезает и не подлежит восстановлению. Теперь он пришел к тому, что можно каким-то образом расшифровать “черную дыру” и понять, что в ней содержится. Это обнадеживает и дает нам возможность немножко пофантазировать.

Возможно, в “чёрной дыре” идет очень интенсивная проработка. Что, если те элементы, которые ушли в “чёрную дыру”, просто уже не могли дальше существовать на уровне конвенциональных отношений между собой, как это происходит в “обычной Вселенной”? Может быть, они испытывали потребность слиться в одну точку, чтобы на предельном уровне связи разобраться, что же всё-таки между ними на самом деле происходит.

При тесном взаимодействии невозможно отделить свой процесс от процесса других. Но можно по-разному относиться к этой ситуации. В западной рационалистической философии такой вариант по умолчанию считается негативным, потому что там важна индивидуальность. В восточной традиции, напротив, такая ситуация хороша, потому что всё сливается в единое “ничто”. Но существует и срединный взгляд, согласно которому все должно быть “нераздельным и неслиянным”, что можно слиться с другими, не переставая быть собой, не теряя своего “Я”, а только прибавляя к нему “Я” общее.

Суть “чёрной дыры” – в том, что там присутствует повышенная гравитация, за счёт которой все стягивается в одну точку. Если это перенести на Россию, то это ассоциируется со специфически “задушевными” отношениями между людьми, другой стороной которых является непонятное Западу “отсутствие прайвэси”. В то же время “глобализация”, несущая миру западную рационалистическую, по внешней видимости бесконфликтную модель личностной идентификации и социальных отношений, как раз таит в себе угрозу вторжения и стяжения мира в “черную дыру”. Катаклизмы последнего времени это тоже подтверждают.

Образ “нового мирового порядка” вызывает опасения, многие из которых не лишены оснований. С одной стороны, есть опасность того, что всем будут навязаны одинаковые модели идентичности. Ещё более глубоким является страх отдельной культуры или общества, что в него хотят насильно “влезть” другие, “чужие”, aliens, и желание защитить себя от такого вторжения. Этих чувств не нужно стесняться, потому что они естественны. Более того, элементарный инстинкт самосохранения подсказывает к ним прислушиваться.

Но есть и другая сторона этого мирового процесса, и здесь уже объективно важную роль играет Россия и то сообщение, которое она несет. Слово “глобализация” здесь не подходит. Наверное, это следовало бы назвать другим словом – “авоська”. Проект глобализации в его кристальном мифологическом варианте, справедливо высмеянный нашими сатириками, на самом деле – утопия и чистая модель. Этим пугалам противостоит непонятая Западом русская вера в “авось”, которая на самом деле является свойственной нам формой провиденциализма и доверия к Абсолюту. Авось получится так, что на самом деле “чёрная дыра” является просто такой сеткой-авоськой, которая заставит нас встретиться, не теряя при этом себя. При этом чем с большей сознательностью люди, группы и общества будут принимать друг друга, тем меньше опасности, что кто-то будет их заставлять это делать насильно.

Более того – есть надежда, что и у мира найдётся какой-то ключ к России. Это связано не только с политическими, но и с философскими процессами. Конец прошлого века для Запада ознаменован деконструкцией логоцентризма. Деррида умер, а значит доделал свое дело. Благодаря усилиям воли, разума и интуиции таких, как он, иррациональность перестала быть пугалом. Россия, одной из философских характеристик которой в прошлом веке стало “подсознание Запада”, сегодня сообщает ему о том, что у “черной дыры” есть очень важная для него информация, которой она может и хочет поделиться.

“Чёрные дыры” шлют нам свой сигнал. Они хотят научить нас смирению, а не самоуничтожению, как это казалось до сих пор. Кроме того, они хотят научить нас не бояться себя. У нас говорят: “всем миром”. Это и есть формула неслиянности и нераздельности. Мы умеем одновременно забывать о своих индивидуальных особенностях и в то же время их осознавать. Здесь важно не впадать ни в одну из крайностей. С одной стороны, самозамкнутость и навязывание другим своего против их воли, с другой стороны – пофигизм в отношении самого себя и блядство. Представляется, что мы уже прожили обе эти крайности и теперь постепенно приходим к необходимому балансу.

Во всяком случае, надо в это верить.